Кардвиндлиж

Таня МорозrnrnКАРДВИНДЛИЖrnКардвиндлиж думал об утреннем душе, и от этих мыслей нестерпимо хотелось плюнуть. Но он понимал, что это невозможно. Во-первых, он лежит на работе, крепко пристёгнутый к металлическому столу, и плевок неминуемо упадет ему на лицо — гравитация. Во-вторых, когда у тебя качают кровь, в пересохшем рту язык намертво прилипает к нёбу — вся жидкость будто испаряется из организма. Тьфу! Душ… Бесценный душ, прозрачная желеобразная субстанция, позволяющая освежить разгорячённое тело и залечить все трещинки и сколы, приобретённые за день, — сейчас об этом приходилось только мечтать! А работа... да что уж говорить, работа не приносила ему ни удовольствия, ни удовлетворения — для него она являлась той же неизбежностью и безысходностью, что и сама жизнь… Рассуждения на эту тему всегда ввергали его в неминуемую тоску.rnОн слегка прикусил кончик языка передними зубами, проверил его на онемение; зубы не заскользили по влажному языку, а пренеприятно потянули слизистую. Наконец Кардвиндлиж удовлетворённо прищёлкнул им, понимая, что пока всё в порядке. rnОн думал о новой подружке, которую пригласил, вернее, выловил незнакомую особь и притащил к себе домой из-за мшелых холмов накануне вечером. Его мысли упорно ворочались в голове, временами испаряясь вместе с перетекаемой по шлангам кровью. rnПросто дикарка! Дикарка, какие ему за всю жизнь не попадались! А ведь особей женского пола он видал-перевидал! Впрочем, они чудесно развлеклись, и всё было прекрасно до той самой секунды, пока он, Кардвиндлиж, не предложил ей искупаться. Теперь-то он ясно понимал, какую глупость совершил. Привести в дом малознакомую особь, выдуть с ней чашу

карнелло, целую чашу! Подпортить кровь, а ведь утром на работу! Глупость, которой сейчас не находилось никакого оправдания! Такое поведение, совсем не свойственное ему, заставило Кардвиндлижа недовольно хмыкнуть. Он покосился на циферблат будильника — минуты сегодня тянулись невозможно медленно, просто невыносимо! «Всё дело в её имени», — думал он. Варнианку звали Латимелия, то есть «волшебство, облачный эфир». Ла-ти-ме-лия... И он непозволительно забылся! Забылся, как несмышлёный варнианец, только что покинувший брюховозку!!!rnРассматривая серый стальной потолок пункта приёма жидкостей, Кардвиндлиж продолжал вспоминать о том, что случилось с ним буквально несколько часов назад. Каких-то несколько часов назад, а будто целую жизнь! rnДа, эту особь он притащил из-за мшелых холмов — вонючего места, состоящего из переработанных отходов и сточных кислотных вод. Кое-где незаконно сооружённые навесы, прикрытые болтающимися на ветру грязными тряпками, имели смешной и одновременно отвратительный вид; они неуклюже жались друг к другу. Казалось, при первом порыве ветра палки, удерживающие ткань, надломятся и погребут под собой что-то или кого-то... Фу... Кому вообще могли понадобиться эти навесы? Проживание под ними представлялось Кардвиндлижу немыслимым делом, кошмаром наяву! В булькающих лужах из чёрной нероди, куда он то и дело наступал подошвами новых стальных ботинок, что-то копошилось — или сама неродь оживала под стальной подошвой? Удивительно! Хотя об этом можно было только догадываться… Фу! rnЛёжа на металлическом столе пункта приёма жидкостей, Кардвиндлиж вспоминал об этом с брезгливостью жителя мегаполиса. rnВ тот день он проверял маневренность капсулы менэфис и сам не заметил, насколько углубился в этот заброшенный район. Даже отдалённый шлейф развитой цивилизации не доходил сюда. Вытоптанная неизвестно кем одинокая тропинка тянулась вдаль, следы, оставленные то тут, то там,

недвусмысленно намекали на то, что тропой постоянно пользуются. Но кто? Следы, оставленные не только стальными подошвами, но и присосками... Кто рискнул бродить по Варниане без защиты? Кардвиндлиж прищёлкнул длинным языком и всмотрелся вдаль — пейзаж не отличался разнообразием. Отвратительная пустошь! Тут-то он впервые и увидел Латимелию, бредущую, как ему показалось, в никуда. Одиноко бредущая варнианка в мшелых холмах… Но это печальное зрелище не показалось ему таким уж печальным — варнианка была удивительно хороша!rnПриближалось время обеда, и живот у него урчал, требуя свежего мяса; Кардвиндлиж резко притормозил, перегородив ей дорогу. Радушно распахнул дверцу менэфиса, приглашая присесть. Несчастная варнианка в измызганной, затёртой одежде, совсем не удивившись и даже не изменив выражения глаз, несколько неуклюже забралась в менэфис. Ни секунды не раздумывая, Кардвиндлиж отвез особь к себе домой, решив хорошенько поразвлечься. rnВтолкнув незнакомку в квартиру, он и вовсе перестал церемониться с ней. На ощупь Латимелия была восхитительно молода, упруга, как каучук. Кардвиндлиж трогал её несопротивляющееся тело, ища в нём изъян, но не находил. После выдутой чаши карнелло он и вовсе разошёлся, сжав идущий от головы нежнейший красно-коричневый отросток, покрытый почти незаметными волосками. Варнианка явно была слишком молода, и, мало соображая во всем этом, испуганно и томно вздохнула, возбудив его ещё больше. Кардвиндлиж затащил её в постель и удовлетворённо прижал к себе, заглянув в глаза цвета оливок. rnТут и пришла ему в голову эта глупейшая идея, за которую он сам себя теперь ругал. Душ! Как он вообще додумался затащить её в чан?! rnВ тот момент, не раздумывая, он схватил её за конечность и впихнул в чан, окунув прямо под жгучие маслянистые струи. Латимелия, скорее всего, впервые увидела и почувствовала вейлиж и как дикая завизжала, когда струи коснулись её конечностей. Выпрыгнула из ёмкости, тут же поскользнулась —

он не успел её схватить. Завывая и крича, Латимелия распахнула двери и выскочила на освещённую террасу его квартиры. rnВ такую глубокую и тихую ночь на крики незамедлительно явились дознаватели. Подлетели к террасе на раскрашенных светящихся чёрных велоретах — всё это мигало, тряслось, сверкало. Поймали обезумевшую Латимелию, усадили в велорет. Ткнув ему в лицо карту о запрете на приближение, заставили оставаться на расстоянии. Кардвиндлиж получил запрет на приближение на террасе собственной квартиры! Этого только не доставало! Кошмар надвигался на него со скоростью встающей за горизонтом Варны — варнианского светила, сеющего ледяной холод и свет, сеющего смерть. rnНемедленно начался допрос, постепенно перерастающий в фарс. От ареста его спасло наличие высокооплачиваемой работы, законность установки душа и карта жизни его новой подружки, подтверждающая её совершеннолетие. После выяснения всех обстоятельств этого щекотливого дела Латимелию так и не выпустили из велорета — её доставили к месту жительства или куда-то ещё, это было уже не важно. Однако Кардвиндлижу нестерпимо хотелось плюнуть от досады.rnПосле общения с дознавателями он еле успел на работу. Чувствовал, как кровь закипает в жилах, причиняя максимальное неудобство, требуя выхода. rnКстати, это обстоятельство смущало его сильнее всего: а что если учёным больше не понадобится его кровь? Вернее, когда он станет им уже не нужен? Изобретут же эту вакцину когда-нибудь — и что тогда? Как скажется на его здоровье синдром отмены? Кто оплатит ему реабилитацию? Отгоняя неприятные мысли, Кардвиндлиж внимательно следил за дорогой — в то утро он опаздывал и мог быть оштрафован на две отметки в карте жизни.

Но на этот раз всё обошлось. И вот его рабочий день заканчивался через пять минут и тридцать четыре секунды — об этом сообщали часы, поставленные в крайнем левом углу стола. rnМеханизм этих часов был изобретён на другой планете, но так понравился одному туристу, что тот притащил его на Варниану. Часы запустили в производство и выдавали желающим за три списанных отметки из карты жизни, и это ещё самая простая модель! И многие приобретали этот в общем-то ненужный прибор, совершенно бессмысленный хлам, так как на Варниане времени не существовало вообще и оно не делилось на прошлое и будущее. Варнианцы жили в настоящем практически вечно. А проблему перенаселения решала карта жизни и несчастные случаи. Новорождённому выдаётся карта на сто кредитов, которые можно тратить, но никак нельзя приобрести. Так что же отсчитывали инопланетные часы? Это было не совсем понятно. Кардвиндлиж тоже приобрёл часы, однако ни разу не пожалел об этом. Приходя на работу, пристраивал их в углу стола, а уходя, забирал с собой. Так он выяснил, что его рабочий день длится девять минут восемнадцать секунд, один раз в неделю. На сегодня его рабочий день заканчивался, и Кардвиндлиж всматривался в табло — часы были сделаны на манер тех первых часов, привезённых туристом, правда, не из допотопного металла, а из качественного варнианского сплава. Длинненькая чёрная стрелка и вторая — покороче. И самая любимая, светящаяся, — секундная. rnОт потери крови начали сохнуть глаза, особенно крайний левый глаз невыносимо чесался, причиняя неудобство. Веко постепенно натягивалось на него, спасая зрение, — это был верный признак того, что отдано почти всё что можно. Остальные глаза следили за бегущей секундной стрелкой на циферблате. Она была ярко-зелёной, как кровь всех живущих на Варниане. Впрочем, свою кровь Кардвиндлиж видел редко, почти никогда, вернее, только однажды. Не хотелось и вспоминать этот ужасающий случай.

Одна из привезённых на мясо особей, видимо из-за некачественной снотворной инъекции, вдруг ожила прямо на разделочном столе его кухни. Дико взвыла и выпустила веер из 15 лезвий на одной из конечностей. Кисть существа, предназначенного ему на обед, пребольно кольнула ему руку у плеча — из неглубокой царапины тонкой струйкой засочилась кровь. Хорошая реакция спасла его в тот день, но пришлось вызвать врача, а это стоило ему 12 кредитов из карты жизни! Целых двенадцать кредитов из карты жизни! Немыслимо! Его жизнь сократилась на целых двенадцать кредитов. Рану стянули скрепой, не дав ему умереть. rnОн тогда подал на мясную компанию в суд, наняв правозащитника, но только потратил немыслимое количество купонов! Эти мясники — настоящие коррупционеры! Да, жизнь на Варниане не из дешевых — Кардвиндлиж навидался разных планет и форм жизни на них и был уверен в этом! Варниана — одна из немногих планет, относящихся к классу ZTL: «некомфортно, дорого, опасно для жизни». rnНа работу по сдаче крови он устроился, по варнианским меркам, не так давно. Можно сказать, ему очень крупно повезло! Его кровь понадобилась варнианским учёным, а это всё равно что правительству! Кардвиндлиж не совсем понимал, в чём там именно дело, но согласился не раздумывая! Работа принесла ему ощутимые льготы. Кардвиндлижу тут же выдали билет о неприкосновенности личности — такой документ значительно облегчил ему жизнь. rnКогда он взбирался на металлический стол в пункте приёма жидкостей, то должен был лежать смирно — это было одним из условий контракта. В тот момент металлический гибкий шланг выкидывался из верхнего люка, раскачивался, примеряясь к одной из конечностей, затем ловко обвивал её и защёлкивался с мерзким звуком. Ровно на шесть долгих секунд становилось невыносимо больно. Об этом ему сообщили часы, когда он впервые принёс их на работу. Пока у него не было часов, Кардвиндлиж в эти моменты думал о

вечности, полной нестерпимой боли, жмурился и стонал, а теперь просто считал секунды. Когда рабочий день заканчивался, шланг отпускал конечность, а на ране оставался металлический зажим в виде скрепки. Кожа у варнианцев настолько толстая и крепкая, что аппарат каждый раз режет её тонким скальпелем, вводя внутрь иглу из засекреченного материала. Удивительно, но Кардвиндлиж никак не мог привыкнуть к этой жутчайшей боли и каждый раз думал о незамедлительном расторжении контракта, но количество купонов и другие мелкие и крупные привилегии вынуждали его терпеть.rnОднажды к нему домой заглянула родная сестра и в удивлении рассматривала часы, не понимая, как за такую безделушку можно отдать три кредита с карты жизни. Она в недоумении вертела часы в щупальцах, неосторожно царапнула тонкое стекло, не удержалась и спросила: «Как можно сократить свою жизнь на три кредита? Ты, наверное, приобрёл их под действием карнелло?» — в голосе её сквозило нескрываемое удивление. Он тогда быстро спрятал часы, чтобы не смущать сестру. Она была старше него, вернее, родители воспользовались брюховозкой сначала ради неё, а уж потом мать решилась родить сама и родила настоящего варнианца — Кардвиндлижа. Безумная затея его родителей закончилась весьма печально — им всё же пришлось обратиться к врачам за помощью, и с карты жизни мамы списали двадцать четыре кредита!!! Это всем жутко не понравилось, поэтому все остальные его братья и сестры были рождены с помощью брюховозки. Так что сестра никогда не считала Кардвиндлижа ровней себе. Он казался ей странным и раздражающим, а уж приобретение за списание с карты жизни такой безделушки и вовсе разозлило её. «Лишь травя себя ежедневно такой дрянью, как карнелло, можно было сделать столь бессмысленное приобретение, как эти часы! — резюмировала сестра. — Только ты мог совершить эту покупку!»rnКардвиндлиж распахнул двери террасы — стараясь отвлечь сестру, усадил её наблюдать закат Карабелуса. Невероятно красивое зрелище на

Варниане! Карабелус садился за горизонт и, казалось, забирал с собой серебристо-серые лучи — они, переставая рассеиваться, словно бы втягивались огромным светилом внутрь, ненадолго погружая планету в полный мрак. К счастью, ненадолго: примерно минут на 35–40, до восхода второго варнианского светила, Варны, — это он тоже выяснил с помощью инопланетных часов.rnНо даже после продолжительной тирады сестры Кардвиндлиж остался при своём мнении — за часы он отдал бы и больше, чем три кредита. Часы не были безделицей — они наполняли его жизнь исключительным смыслом. Громадным смыслом! rnКардвиндлиж с маниакальной серьёзностью всё теперь мерил временем. Например, от восхода Карабелуса до его заката проходило шестьдесят четыре часа — Кардвиндлиж расчертил таблицу и каждый день вносил туда время. Для варнианцев это было не то чтобы странно — это было бессмысленно! Так как времени не существовало, то и дни на Варниане никто не считал. Зачем? Однако лично его это безмерно развлекало. rnЧасы отсчитывали последние десять секунд мучения. Кардвиндлиж внимательно следил за стрелкой — семь, шесть, пять, четыре, три, два, один... Он не сразу понял, что произошло, но зелёная секундная стрелка вдруг бесшумно миновала цифру двенадцать и заскользила дальше, а провод не отщёлкнулся, как обычно, от его конечности, продолжая забирать драгоценную кровь, выкачивая из него жизнь! Центральный глаз Кардвиндлижа, покачивающийся на тонком сухожилии, в изумлении вытаращился на циферблат. «Этого просто не может быть! Неужели эта штуковина дала сбой!?» Кардвиндлиж беспомощно пошарил вокруг себя в поисках кнопки вызова персонала, но она отсутствовала! Ни рычага, ничего! Никакой выпуклости ни на одной из сторон лежанки! Пальцы напрасно скользили по холодному металлу — вызов помощи попросту был не предусмотрен этой системой! Эта кровесоска работала автоматически! Вместо

крика о помощи из его горла вырвался мерзкий, едва слышный писк. Обессилев, Кардвиндлиж откинулся на металлический стол, истерично раздумывая — а что если вырвать иглу самостоятельно? Означает ли это приговорить себя к немедленной смерти? Да! Он истечёт кровью тут, на этом столе! Вырвать иглу? Он отмёл эту мысль как несостоятельную, граничащую с ещё большим безумием, чем заклинившая кровесоска! rnИспарина покрыла его лоб, дрожь пробежала по телу — Кардвиндлиж обречённо откинулся на лежанке, не отводя взгляда от циферблата. Он наблюдал за стрелкой, и через невыносимо долгие две минуты шестнадцать секунд шланг наконец с лязгом отстегнулся, оставив после себя чёрную скрепу, — адская машина наконец выпустила его.rnКардвиндлиж обессиленно подтягивал к животу то одну вялую конечность, то другую, и наконец с трудом скатился со стола. Можно даже сказать «стёк» — так плохо ему было впервые. Прикосновение к ледяному полу слегка привело его в чувство. «Нужно выбираться отсюда», — решил он. Вскоре лампа верхнего света, моргнув, потухла, погрузив часть помещения во мрак. «Мало времени, нужно поторопиться, — подумал Кардвиндлиж, но тут же испуганно поправил себя: — Времени не существует! Не сходи с ума! Похоже, от этой безделушки под названием часы ты окончательно рехнулся! Может, они вообще сломались, механизм просто-напросто заклинило — чего ещё ожидать от допотопной инопланетной механики? Или? Не могли же эти чокнутые учёные увеличить время сдачи крови, не поставив меня в известность, не прислав документ на согласование? Как они посмели не предупредить меня! Или...» rnКаждые двадцать секунд отключалась одна верхняя лампа — раньше он этого не знал, так как задержался тут впервые. rn— И не по своей вине я всё ещё тут! — выкрикнул он в пустоту. — Сволочи! — Кардвиндлиж, зацепив щупальцем петельку, поднял часы,

показавшиеся ему неимоверно тяжёлыми, и спрятал их в один из кожаных карманов жилета. — Я подам на вас в суд! — проорал он. rnКардвиндлиж пополз к выходу — конечности отказывались слушаться, волочась за его мускулистым крупным телом. Шесть из восьми рабочих глаз бесполезно болтались на сухожилиях, затянутые морщинистыми веками, но были в полном порядке. Лишь крайний левый глаз саднил и болел, будто все пески и грязь мшелых холмов набились в него. Центральным глазом Кардвиндлиж всматривался вдаль коридора, в распахнутую дверь, через которую должен был уйти ещё шесть минут назад. Ровно через две минуты тринадцать секунд дверь автоматически захлопнется и помещение сверху донизу зальют едкой вытяжкой из нероди и чего-то ещё более вонючего и разъедающего — санобработка. Конечно, его это не убьёт, но быть вымоченным в жутком дерьме не хотелось…rnКак преодолел последние метры, Кардвиндлиж не запомнил — звук захлопнувшейся за ним двери вызвал в голове болезненный спазм. Салатин с шумом входил в его лёгкие и выходил из них, пузырясь у рта и разбухшего сизого языка. Кардвиндлиж привалился к гладкой стене здания, пытаясь отдышаться и побыстрее прийти в себя. Он видел менэфис на парковке для привилегированных граждан в тридцати шагах от своего непослушного тела. Красно-коричневый литой корпус, чёрные глухие стекла… Узнав хозяина, менэфис призывно моргнул, включил мягкий свет в салоне и щёлкнул центральным замком, ожидая его. Нейронная защита парковки отключилась, связавшись с ключом от машины в его кармане. Смертельные световые нити, окутывающие менэфис, рассеялись, предоставив ему доступ. rnКардвиндлиж был богат и успешен, как не каждый варнианец, но до менэфиса ему предстояло добраться самому. Самому!!! Проходящие мимо варнианцы брезгливо отворачивались либо, наоборот, с любопытством останавливались и рассматривали его, качающегося из стороны в сторону.